Не все в полиции негодяи

“Не все в полиции негодяи”. Поддержавший Навального полицейский из Иваново рассказал о своем увольнении

Старший лейтенант полиции Сергей Римский из Иваново уволился из-за уголовного преследования Алексея Навального и жестких разгонов протестов. Об этом он заявил в публичном видеообращении 2 февраля.

В интервью Русской службе Би-би-си лейтенант объяснил свой поступок, рассказал, как заинтересовался политикой и что чувствует полицейский, когда слышит лозунг “мусора – позор России”.

Лейтенант полиции из Иваново Сергей Римский написал заявление об отставке после того, как сходил на митинг 23 января. Еще два месяца назад его должность была сокращена, но до последнего дня он состоял на службе, передавало местное издание “ИвановоНьюз”.

Римский объяснил Би-би-си, что его сократили из-за высказываний в соцсетях.

“Мне никогда не было важно то, на чьей стороне сила, для меня как для сотрудника полиции было важно лишь то, на чьей стороне право, – говорил полицейский в обращении от 2 февраля. – И подобные приговоры я не могу назвать правосудием, это настоящее насмехательство над ним – власть демонстративно идет на беспредел, осуществляя политические репрессии в чистом виде. К сожалению, мы достигли того момента, когда уже нельзя оставаться в стороне. С сегодняшнего дня все поделено на черное и белое”.

Контент из Instagram окончен, 1

Пресс-служба УМВД России по Ивановской области подтвердила корреспонденту “7х7”, что Римский работал в органах внутренних дел и уволился на днях.

Это не первый случай, когда полицейский увольняется со службы из-за политической ситуации. Накануне протестов из полиции после публикации ролика в поддержку Навального уволился майор из Курска Руслан Агибалов. В декабре 2019 года из полиции уволили сотрудницу конной полиции Москвы Татьяну Зиму, которая подписалась на лидера оппозиции в соцсетях.

В интервью Би-би-си Римский подробно рассказал о причинах своего поступка.

Би-би-си: Что мотивировало вас записать это обращение?

Сергей Римский: В первую очередь, вся ситуация, которая происходит у нас в стране в последние годы, в частности ситуация с Навальным и разгонами протестов. Вот вы журналист Би-би-си, представляете, если ваши коллеги начнут пинать женщин ногами, избивать людей дубинками, и им за это ничего не будет. А ты понимаешь, что ты работаешь в этой же структуре и что ты никогда бы так не сделал, но ты часть этой системы, и люди будут считать себя таким же отморозком. Я уже не мог с этим мириться.

Я всегда занимал активную гражданскую позицию, и это не нравилось руководству. Но я с горем пополам надеялся, что можно что-то внутри системы изменить. Меня сначала хотели подвести к увольнению по собственному, либо попробовать меня за мои публичные посты уволить по отрицательным мотивам, как Руслана Агибалова. https://www.bbc.com/russian/news-55801413

У них это не получилось, и они сократили мою должность, чтобы намекнуть мне, что пора увольняться. Я мог бы попробовать еще куда-то перевестись. Но сходил на митинг 23 января, посмотрел видео из других городов, и понял, что хватит. Мне уже банально некомфортно и противно внутри. И в первый рабочий день, 25 января, я подал рапорт на увольнение.

А видео я хотел целенаправленно записать, чтобы показать людям, что не все в полиции негодяи, что есть хорошие люди, и подбодрить тех сотрудников, которые это увидят и разделяют мои взгляды. может быть их это тоже сподвигнет к тому, что пора что-то менять в своей жизни.

Би-би-си: Сколько вы работали в полиции? Чем занимались?

С.Р.: Я проработал чуть больше пяти лет, начинал в патрульно-постовой службе. Потом два года проработал в управлении по работе с личным составом. И работа там больше всего показала какие-то негативные моменты внутри системы, как, например, избавляются от неугодных сотрудников. И потом перевелся в изолятор временного содержания, там был инспектором организации службы. А в мои задачи входили организационно-управленческие моменты, документы, охрана и конвоирование.

Би-би-си: А к вам в изолятор попадали политические активисты?

С.Р.: Наш регион – среди не самых политически активных. Вот эти два митинга, 23 и 31 января, прошли без задержаний, только составляли протоколы на организаторов. В целом политических задержанных у нас в регионе не помню. То есть моя позиция формировалась не из-за того, с чем я сталкивался на работе, а из-за того, что я видел, как это происходит в других регионах.

Би-би-си: Это было решение вашего руководства, чтобы людей не задерживали в Иваново?

С.Р.: Тут я не могу сказать, кто принимал решение. Но думаю, что на своем уровне они выбрали такую политику. Люди выступили, полтора-два часа митинг прошел – и все разошлись. Тем более что не так много людей собралось: первый митинг – ближе к тысяче человек, второй – около 500.

Би-би-си: Вы смотрели эти видео, где полиция применяет электрошокеры и бьет протестующих дубинками? Как это происходит: перед митингом приходит распоряжение руководства применять спецсредства или сам сотрудник решает на месте, что ему делать?

С.Р.: Я уверен, что никто не отдавал конкретные приказы жестко бить или применять электрошокер. В Москве используются подразделение ОМОНа и два оперативных полка, которые в целом натасканы на то, чтобы разгонять людей, это основная их деятельность. И я уверен, что перед такими митингами им дается понять, что можете использовать, все будет хорошо, проблем не будет.

А в конкретной ситуации применять или не применять – это каждый конкретный сотрудник принимает решение. Может быть, он и не хотел никого бить дубинкой, я думаю, что многие сотрудники изначально на это не нацелены. Но придя на митинг, когда начинается эскалация конфликта, взаимные стычки, врубаются эмоции и это все начинается. Может быть он и не хотел изначально, но начался замес, какой-то коллега начал кого-то бить, протестующие начали защищаться, а этот уже вступается за коллегу – и начинается цепочка.

Но нельзя оправдывать коллег, что они не хотели, а вот так получилось. Когда они идут на митинги, и руководство их нацеливает на то, что надо жестко разгонять, они должны были понимать, что ситуация будет такая.

К счастью, меня никогда не выгоняли на митинги.

Би-би-си: А что чувствует полицейский, когда слышит, как на митинге кричат “мусора – позор России” или видит это в соцсетях?

С.Р.: Разумеется, негатив начинает накапливаться, абстрагироваться от этого очень сложно. Вы про себя, может быть, и знаете, что вы хороший и честный сотрудник, но толпа-то поливает всех, а вы являетесь частью системы. Конечно, негатив на себя принимаете.

Но, конечно, любой сотрудник, который выходит на митинг и знает, что его заставляют жестко разгонять, он знает, на что идет, он знает, что будет такая реакция общества. А какая она еще может быть?

Что уж говорить, даже я, когда был действующим сотрудником, когда вижу кадры избиений, то у меня те же мысли. Не то, что они мои коллеги, а то, что я считаю их мусорами.

Би-би-си: Что вообще в полицейской среде вашего региона говорят про митинги и Навального?

С.Р.: Сотрудник полиции мало отличается от среднестатистического гражданина. Большая часть нашего населения – это молчуны, аполитичные, со своей жизнью, ни нашим, ни вашим. Сотрудники в большей степени аполитичны, они не интересуются политикой, получают зарплату – и ладно.

Но настроение в МВД сейчас скорее удручающе-негативное. Это связано не с митингами, а с тем, куда катится вся система полиции. Люди увольняются, а приходят в разы меньше, отток растет.

Би-би-си: Из-за того, что сложно работать?

С.Р.: Есть участковый уполномоченный какого-нибудь райотдела. У него одна из самых важных должностей – работать с населением. А его заваливают огромным количеством бумажек, он не успевает работать с населением, его наказывают за все, что можно, не обеспечивают нормальными условиями труда. Нередка ситуация, когда в райотделе не хватает просто бумаги. Отдел полиции часто – это такое заброшенное здание, где все отваливается.

И этот условный участковый видит, как какой-нибудь омоновец, потому что власть в нем больше заинтересована, у него экипировка, спецтехника самая новая. А у участкового, задача которого самая важная в полиции, у него нет вообще ничего. И понятное дело, зарплата у участкового одна, а у руководителя не самого высокого – зарплата в несколько раз выше.

Самая частая вещь, это когда люди работают с мыслью, что надо до пенсии досидеть и убежать.

Би-би-си: А как вы сами заинтересовались политикой? Был ли у вас какой-то поворотный момент, который перевернул картину мира?

С.Р.: Я всегда интересовался общественно-политической деятельностью, но активно не участвовал. Первый звоночек – это московские протесты в 2019 году. Я тогда задумался, не уволиться ли. Но все улеглось. А самое активное недовольство у меня пошло с прошлого года – с поправок в конституцию, с коронавирусных органичений, и потом уже ситуация с Навальным и его отравлением.

Я с прошлого года стал вести активную деятельность в инстаграме, на злобу дня что-то комментировал. Вот этим были недовольны руководители.

Контент из Instagram окончен, 2

Би-би-си: Чем планируете дальше заниматься?

С.Р.: Продолжить ходить на митинги, может быть, более активно себя вести в соцсетях. Выборы в Госдуму скоро – наблюдателем пойти или активистом в штаб. А с точки зрения работы – по юридической специальности. Может быть, помогать сотрудникам в такой же ситуации или протестующим на митингах.

Би-би-си: Не боитесь угроз или преследования из-за вашего обращения?

С.Р.: А сколько можно бояться? Я работал в системе и начал выражать свое несогласие, жил с чувством не страха, но дискомфорта – из-за того, что за мной следят, мониторят мои высказывания. Чувство, что ты под колпаком. И я к этому привык, просто будет другой формат. Думаю, что ничего страшного, даже если будут какие-то активные действия со стороны органов – будем бороться, что делать. Навальный не побоялся приехать, а у нас тут уровень помельче.

Перевести / Translate »